Утверждение Даниила в Галиче

Утверждение князя Даниила Галицкого в Галиче

В последующее время, именно от смерти Ярослава Осмомысла до окончательного утверждения Даниила в Галиче, там продолжали существовать местные бояре, подобных которым находим еще в Новгороде. Князья сменялись, а бояре оставались одни и те же; ни один из князей, занимавших галицкий стол, не мог отодвинуть их на второй план, затереть их своими собственными боярами; если у него были свои дружинники, то они не играли в стране значительной роли[1].

Но этот период довольно продолжителен; старые ярославовские бояре должны были вымереть в начале его. Спрашивается, откуда пополнялся этот класс населения и как поддерживался?

Надо признать, что подобное противодействие бояр, испытывал и великий царь Петр I, сумевший тем не менее построить и Санкт-Петербург и даже такой незначительный городишко, как Петровск, был заложен в его честь.

Положение этих бояр в стране было такое же, в каком находились ярославовские бояре. Князья весьма часто терпели их поневоле, встречая на каждом шагу от них стеснение, готовность к неповиновению, личные оскорбления. Взгляните также на их отношения к остальному населенно земли. Где должна была что-нибудь решать сама страна, там всегда выступали на сцену бояре. Изредка только проглядывает в летописи народ как деятельная сила; он заявлял свой голос, когда налицо не было бояр. Бояре же в политике почти всегда действовали вопреки его благосостоянию. Они были виновниками большинства смут в стране со времени смерти Ярослава Осмомысла, особенно со времени смерти Романа, тогда как до кончины Ярослава во все почти продолжительное его княжение галицкая земля наслаждалась завидным покоем.

Они наводили иноземцев, которые – были мгновения – посягали даже на народную совесть. Этого мало: сами бояре не особенно церемонились с народом. После татарского нашествия «Доброслав вокняжился бе и Судьич, попов внук, и грабяше всю землю, и вышед во Бакоту все Понизье прия... Григорья я же Васильевич собе горную страну Перемышльскую мысляше одержати; и бысть мятеж велик в земле и грабеж от них»[2]. Народ предстает в жалком виде. Вот какую картину рисует в одном месте летописец: «приехаша с великою гордынею, едучю Доброславу во одиной сорочце, гордящу, ни на землю смотрящю, галичаном же текущим у стремени его…»[3]. После всего этого, нам кажется, невозможно допустить, чтобы все галицкие бояре взятого нами периода были «новыми», так сказать, людьми, постоянно выходившими из массы. Неужели шайка подобных людей, во всяком случае, немногочисленная[4], могла заправлять делами значительной по объему области[5]?

Утверждение князя Даниила Галицкого в Галиче

Каким образом масса сносила бы самоуправство таких ничем, кроме буйства, не выдававшихся людей? С другой стороны, были ли бы эти личности опасны для князей? Да и как они в таком случае достигали боярства? Мы думаем, что звания бояр удерживалось постоянно в родах лиц, пользовавшихся им при Ярославе, – что эти лица успели добиться такой силы в стране, что их влияние не могло уже быть подавленным и исчезнуть, и перешло к их детям[6]. Прямое указание на такую преемственность боярского достоинства в одних фамилиях находим в Галицко-Волынской летописи под 1208 г., в речи боярина Владислава под Перемышлем. Обращаясь, очевидно, к боярам, а не к гражданам[7], он так убеждал их сдаться: «Братье! Почто смущаетеся? Не сии ли избиша отци ваша и братью вашю, а инеи имение ваше разграбиша, и дщери ваша даша за рабы ваша, а отчствии вашими владеша инии пришедци? То за тех ли хочете душю свою положити»[8]? Эти слова показывают, что отцы и братья этих бояр были также боярами, что у них были отчины, которыми завладели бояре, пришедшие с Игоревичами[9]. В летописи можно найти и косвенные подтверждения высказанного нами мнения. Что означают слова бояр: «Не хочем кланятися попадьи»[10]? Обратим потом внимание на то, что в качестве боярских упоминаются целые фамилии: Молибоговичи и Володрисы[11], Арбузовичи[12].

Чем жe удерживали свое влияние эти роды? По всей вероятности, оно основывалось на их экономических преимуществах[13]. Они владели землями, которые передавали в наследство детям[14]; эти земли были заселены свободными поселенцами[15] и рабами[16]. В Галичине землевладение было весьма выгодно[17], а потому у бояр кроме недвижимых были значительные движимые имущества[18], которые накоплялись также посредством управления областями[19] и торговли[20]. Притязания галицкого боярства опирались только на это фактическое превосходство: бояре управляли страной потому, что были сильнее. Они не провели юридически исключительности своих прав на это, юридически не обособились от массы, и последняя не считала себя расставшейся со своими вечевыми правами: так, она призывала несколько раз Даниила[21]. В этом главное отличие галицкой боярщины от западной[22]. Оттого, хотя галицкое боярство было родовым, все-таки оно не представляло из себя замкнутого сословия, и доступ к этому званию не был загражден и простым людям.

 

В летописи упоминается несколько бояр, происходивших из низших классов, хотя рассказ ее об этом дает знать, что это были довольно редкие случаи[23]. Таким образом, даже относительно Галича остается верным то положение, что древняя Россия не знала сословий. Это явление царской эпохи нашей истории; только первые зародыши его относятся к концу княжеского периода. В княжескую же эпоху все население представляет единообразную массу, разные слои которой отличались один от другого достоинством, а не правами... Каждый имеет право на все, но одному удалось больше, чем другому, а потому он и выделяется как человек «лучший»; кто остался позади всех – характеризуется эпитетом «меньшего» человека[24].

Вот каких бояр мы будем разуметь при рассказе о событиях в период от смерти Ярослава Осмомысла до окончательного утверждения Даниила в Галиче. Галицкие бояре Даниилова времени – лица, пользовавшиеся таким же могуществом в стране, каким обладали бояре Ярославовские. После Ярослава боярство не утратило ничего из своих преимуществ.

Понятно, что для Даниила должно было быть весьма важным то или другое настроение бояр, и что народное сочувствие еще не обеспечивало ему владения Галичем.

Со стороны же бояр Даниил встречал противодействие.

Оно носит характер постоянства. Иногда бояре добровольно как бы подчинялись Даниилу, но вникнув поглубже в летопись, можно заметить, что они никогда не переходили искренно на его сторону, а признавали его власть в том только случае, когда предвиделась полная его удача[25]. Подчинившись Даниилу по необходимости, они тотчас же начинали искать средств отделаться от него[26]: то составляли заговоры на его жизнь, то вели тайные переговоры с русскими князьями или с иностранцами и приглашали их в галицкую землю. Если и действовали заодно с ним против его врагов, то в душе все-таки были изменниками[27] и отпадали от Даниила, когда его дело начинало казаться проигранным или у его соперников появлялась малейшая надежда на успех.

Полное нерасположение боярства к Даниилу и стремление не допустить его до утверждения в Галиче очевидно. Чем жe оно обуславливалось? Может быть образом действий Даниила относительно их? Но Даниил в отношении к классу бояр ничем не разнился от остальных тогдашних князей и ни в чем не нарушал выработанных до него порядков. Мы даже думаем, что едва ли какой-либо князь древней Руси обращался так мягко с постоянными своими врагами. Мягкость – черта Даниилова характера, резко отличающая его от его отца. Притом мы видим, что волынская боярщина горячо поддерживала Даниила.

В том-то и дело, что галицкое боярство не довольствовалось тем, чем могли быть удовлетворены бояре остальной Руси. Оппозиция его Даниилу находилась в связи с особенным его направлением, вытекавшим из тех особенных условий, в которые оно стало в стране, и была продолжением той борьбы, которая велась уже в течение целого тридцатилетия.

Достигши видного положения в своей земле, галицкие бояре, естественно, стремились удержать его за собой и выше всего ставили свое личное благо, для которого не затруднялись жертвовать интересами остального населения. Вот чем определялись все их действия со времени Ярослава Осмомысла.

Пока не угасла династия Ростиславичей, это боярство готово было и даже желало держаться ее по преимуществу: после смерти Ярослава, изгнав его сына Олега, бояре провозгласили своим князем брата последнего; заставив бежать и этого, когда подговоривший их к тому Роман принужден был отказаться от Галича и уступить его венграм, они обратились вновь к князю местной линии – сыну Берладника. Но и при Ростиславичах уже бояре не стеснялись тем, что этот род был освящен в глазах народа давней связью с Галичем, и готовы были стать выше преданий, как скоро им не нравился посаженный ими князь. Таким образом, и династию, укрепившую свой авторитет в стране долгим властвованием, они сумели заставить входить с ними в компромисс!

С прекращением этого рода[28] Галич не мог остаться без князя, который везде считался необходимым лицом и без которого всякой отдельной земле казалось, что она беззащитна[29]; о введении другой формы правления никто и не помышлял; не думали о ней и галицкие бояре даже тогда, когда попытались удержать верховную власть в своих руках, не приглашая никого извне[30]. Но понятно, что при оставлении ими княжеского института для них всякий раз было далеко не безразлично, какое лицо садилось на княжеский стол и какими средствами оно его добывало. Они могли вполне сохранить свои преимущества только при князе, посаженном по их выбору и инициативе; при нем они могли пользоваться даже еще большим значением, чем при Ростиславичах. Наоборот, всякий князь, который бы сел на столе помимо воли бояр, не стал бы с ними церемониться и поступаться в их пользу правами, которые в остальных землях, в том числе и в его собственной, считались неотъемлемой принадлежностью князя и нарушались более или менее только в Галиче.  

Какой князь домонгольской Руси без особенной необходимости помирился бы с таким порядком, какой однажды бояре водворили: было на мгновение при Данииле, когда они его «князем собе называху, а саме всю землю держаху»[31]? Такое положение дел составляло предмет постоянных их домогательств, и они могли поладить на этом пути окончательно разве с венгерскими королевичами, в отечестве которых аристократия в то время уже процветала. На основании всего этого галицкие бояре допускали спокойно править Галичем и поддерживали только тех князей, которые занимали страну по соглашению с ними. Впрочем, они руководились в этом случае не одним только желанием сохранить statu quo; они являлись при этом и бойцами за автономию страны, которой, с прекращением установившейся линии, естественно было возвратиться к самостоятельному распоряжению собой и поставлению князя по собственному выбору: и то, и другое существовало на пространстве всей Руси, хотя нередко случалось, что князья брали перевес над общинами.

Утверждение князя Даниила в Галиче

Утверждение князя Даниила Галицкого в Галиче

И бояре провозгласили принцип избрания на место прежнего принципа преемственного наследования и стали применять его немедленно после того, как остались без князя из Ростиславичей. Прося помощи у Рюрика для изгнания венгров из Галича, Роман при этом сказал: «ведут мя галичане к собе на княжение»[32]. Он опирался на избрание с их стороны, как на один из вошедших уже тогда в обычай путей к занятию столов, и в поступке бояр видел обыкновенный факт самоопределения общины, на которое она имела полное право. Только в Галиче это самоуправление земли, в сущности, простиралось, как мы видели, на один боярский класс, считавший себя представителем ее, чего не было в других землях. По смерти Владимира Ярославича бояре опять хотели допустить замещение своего стола лишь выбранным ими князем[33], и затем так было постоянно.

Если бы боярам удалось утвердить в Галиче какого-нибудь посаженного ими самими князя, то в стране, быть может, водворилось бы спокойствие. Но к их несчастью, с первого же раза, как только Галич остался без своего давнего княжеского рода, не переставали являться сильные претенденты, желавшие добиться этой области во что бы то ни стало, входя или не входя в соглашение с боярством. Таковы были на первых порах соседние венгры, задолго до того пришедшие в столкновение с этим княжеством и желавшие увеличить через присоединение его свою территорию; но они стеснялись сразу лишить его и тени самостоятельности, и потому, не нарушая, по-видимому, старых порядков, оставили в нем отдельного князя. Таков был и Роман Мстиславич.

Бояре не поддавались, желая поставить на своем. Ни один из состязавшихся элементов не одолевал, и вследствие этого борьба тянулась, не имея конца и обнаруживаясь, как своим результатом, постоянной сменой князей, подобную которой находим еще в Новгороде. Обыкновенно эту смену приписывают почти исключительно боярам, как будто бы у них образовалась привычка и страсть постоянно менять князей. Но не одни они были причиной частого удаления князей из Галича; некоторых они и поддерживали, но те были низвергаемы врагами боярства.

Сказанное нами уясняет отношение последнего к сыновьям Романа, которые с самого малолетства были одними из претендентов на Галич.  

Бояре изначала должны были ратовать против них, потому что их хотели посадить в Галиче не по милости боярства, а ссылаясь на то, что это была их отчина. Кроме того, отец Романовичей был хорошо памятен боярству как один из самых злейших и опаснейших его врагов; в Галиче он утвердился несомненно вопреки всем усилиям бояр помешать ему в этом и после того в конец хотел истребить их. Если непосредственно вслед за смертью Романа они «целоваша крест к сыну его Данилу»[34] и защищали его против Рюрика, то это объясняется тем, что «по смерти Романове снимался король со ятровью своею, во Саноце: приял бо бе Данила како милого сына своего, оставил бо бе у него засаду, Мокея великого слепоокого, и Корочюна, Веплта и сына его Витомира, и Благиню, иныи угры многи, и за то не смеша галичане ничтоже створити, бе бо инех много угор»[35].

 

Но вскоре обстоятельства дали возможность боярам освободиться от ненавистных им Романовичей, которых они потом являются постоянными врагами. Двукратное приглашение ими Даниила в Галич не было с их стороны изменой этой политике. В первый раз они звали Даниила, надеясь составить в силу обаяния его имени грозное ополчение против прибегнувших к образу действий Романа врагов своих Игоревичей, в чем и не ошиблись[36]. Уничтожив Игоревичей, бояре готовы были терпеть Даниила и терпели только под условием, чтобы вся власть была предоставлена им; мать Даниила стесняла их, и они ее прогнали, «хотяща бо княжити сама»[37]. Во второй раз[38] они хотели Даниила противопоставить шедшему на Галич Мстиславу: взять первого было выгоднее, потому что он был бы обязан столом им, а не оружию, и сидел бы уже не как отчич.

Когда Даниил вырос и сам стал поддерживать свои права, то он продолжал опираться на то же, что прежде выставляли на вид его сторонники, т. е. на то, что он отчич. Княжить в Галиче он хотел так, как княжили в своих волостях другие и как он сам княжил на Волыни; в сознании своего достоинства он желал от бояр повиновения: «князь ваш аз есмь, сказал он им однажды, повеления моего не творите»[39]. Распоряжение по соседству обширными землями обеспечивало ему возможность успешно поддерживать такие притязания и в Галиче. Наконец, Даниил был также энергичен, как и его отец.

Очевидно, опасность с его стороны была велика, и боярство, не утомившись продолжительностью предшествовавшей борьбы, с новым жаром принялось отражать этого противника, относительно которого оно было успокоилось, изгнав его из Галича во время его малолетства.

Так объясняем мы поведение боярства в отношении к Даниилу и к князьям вообще.

Читатель, без сомнения, заметил, что, по нашему мнению, бояре постоянно имели в виду интересы целого общественного класса, к которому принадлежали. Мы не говорим, что это было сознательное сословное единодушие; мы только утверждаем, что не было никакого разделявшего бояр элемента.

Нам кажется, что такое объяснение действий галицкого боярства имеет за себя более всего данных. Большинство современных ученых (Н. И. Костомаров, И. Д. Беляев, М. Смирнов и др.), напротив, важной и коренной отличительной чертой галицкого боярства считают постоянное разделение на партии, из которых каждая выставляла и поддерживала своего претендента, при торжестве которого могла рассчитывать на преобладание в стране и вместе с тем на обогащение; каждая из них старалась при этом изгнать из Галича князя другой партии.

Таким образом, по мнению этих ученых, в действиях галицких бояр вовсе не видно сословного единодушия, а на первом плане у них были всегда частные интересы; каждая отдельная кучка стремилась подняться выше остальных, и в Галиче происходила только борьба разных боярских партий.



[1] Когда бояре возмутились против Владимира Ярославича, его дружина бежала вместе с ним. Ип., 444.

[2] Ип., 525.

[3] Ibid.

[4] C. 26

[5] С, 26

[6] С, 27

[7] Одного об этом мнения с нами держится и В. В. Пассек («Княжеская и докняжеская Русь» в «Чт. в Общ. ист.» 1870, № III, стр. 60, прим. 96). Правда, незадолго перед тем летописец сказал о бегстве бояр из галицкой земли (Ип., 484), но некоторые могли остаться. По крайней мере трудно допустить, чтобы Владислав говорил к местным жителям: Игоревичи преследовали только бояр и указанием на эти преследования едва ли бы он мог их разжалобить. Но и в том случае, если бы мы согласились с С. М. Соловьевым, что это были перемышляне, наш вывод не пострадал бы; и тогда оставалось бы несомненным, что в речи разумелись бояре, на которых Игоревичи воздвигли гонение.

[8] Ип., 485

[9] У Татищева (ІІІ, 372) упоминаются их «служители».

[10] Ип., 444.

[11] Ип., 509. Что это были целые фамилии, видно из того, что их было схвачено 28 человек.

[12] С, 27-28

[13] С. 28

[14] С. 28

[15] Изрекая на Жирослава проклятие, летописец говорит между прочим: «да будет двор его пуст, и в селе его не будет живущего» (Ип., 499). Он пользовался в этом случае словами одной библейской книги, но употребил их потому, что они имели приложение к Жирославу.

[16] С. 29

[17] И. И. Костомаров утверждает, что в Галицкой Руси было более чем в др. местах «возможности образоваться классу богатых землевладельцев: во-первых, почва была очень плодородна и продукты сбывались удобнее, чем в других местах; во-вторых, край галицкий был более удален от соседства кочевников, чем, напр., край киевский, хотя не менее плодородный и богатый, но беспрестанно подвергавшийся разорениям». («Вестник Европы». 1870, № XI, стр. 40, ст. «Начало единодержавия в древней Руси«).

[18] С. 29

[19] Оттуда, вероятно, богатства, виденные Даниилом на дворе у Судислава: «Данил же взя двор Судиславль, яко же вино, и овоща, и корма, и копий, стрел пристранно видити» (Ип. 506). Тем же способом обогатились бояре, пришедшие с Игоревичами. Тат. (ІІІ, 372) говорит: «Романа и Владимира повесили пред градом, служителей же их галичане всех побили, а иных орабя отпустили, и взяв от имения их более 1000 гривен серебра, дали венгром, и к королю послали с благодарением». Города ив галицкой Руси служили средством содержания: «Прибеже ис Царягорода братан царев кюр Андроник к Ярославу у Галич, и прия и Ярослав с великою любовью, и да ему Ярослав несколико городов на утешение» (Ип., 359).

[20] С. 30

[21] Ип., 501, 506, 514, 517.

[22] С. 30

[23] С. 31

[24] «Вече и князь», стр. 31.

[25] Во время первого похода взрослого Даниила на Галич они явились в его стан тогда, когда Судислав бежал перед Даниловым тысяцким и был осажден в Галиче (Ип., 506). Нашего утверждения не может подорвать следующее известие, находящееся в Ип. сп. под 1234 г.: «Иступи Глеб Земереевич от королевича к Данилови. Данил же и Василко и одна поидоста к Галичю, стретоша и болшаа половина Галича: Доброслав и Глеб, инии бояре мнози..» (Ип., 514). По-видимому, здесь в пользу Даниила решил дело переход Глеба, а Глеб перешел на его сторону без всяких принуждавших извне обстоятельств; но обратите внимание на непосредственно предшествующий этому рассказ летописи, помещенный под 1233 г.: «Оттуда же идоша ко Перемишлю, Андрей королевич, Дьянишь и Угре, бишася о мост со Володимером и Данилом, и отбившимся им, Угре же воротишася к Галичю и пороки пометаша. Володимер же и Данил поидоста по них…» (Ип., 513); перевес, очевидно, начал склоняться на сторону Даниила. Этим опровергается взведенное И. И. Шараневичем на галицкое боярство обвинение в легкомыслии.

[26] С. 32

[27] См., напр., Ип. сп. Под 1231 г. (стр. 509).

[28] В конце XII в. перестали существовать собственно законные его представители; но дети Владимира Ярославича от попадьи были еще живы и скитались в Венгрии, как о том свидетельствует один документ, помещенный в «Vetera monumeta historica Hungariam sacram illustrantia» Тейнера (Roma 1859). Выдержка из него есть в предисловии А. С. Петрушевича к Галицко-Волынской летописи.

[29] Очутившись однажды без него, галичане высказали именно это опасение. Ник. II, 293.

[30] С. 34

[31] Ип., 525.

[32] Ип., 445.

[33] Тат., ІІІ, 327 – 328. Он говорит о «галичанах», но несомненно, что под этим словом должно разуметь бояр. Вообще русские известия о ближайшем времени, следовавшем за смертью Владимира Ярославича, сохранились только у Татищева.

[34] П. с. р. л., I, 179.

[35] Ип., 480 – 481.

[36] Тогда только они вспомнили, что Даниил был их отчич: «Наидоша Данила во Угорской земле детска суща, и просиша у короля угорского: дай нам отцича Галичю Данила, ат с ним приимем и от Игоревичев». Ип., 484.

[37] Ип., 487.

[38] См. Ип., 489.

[39] Ип., 525.

Сайт крузо.рф это не только современные фотографии различных уголков мира, как например:

  1. Памятник Петру I в Санкт-Петербурге
  2. Мальцевский рынок в Санкт-Петербурге
  3. Финляндский вокзал Санкт-Петербурга
  4. Улица Маяковского

Это еще и исторические факты о различных регионах России и всего земного шара:

Которые помогают современному туристу и путешественнику, лучше понять то место, в которое он отправляется на отдых.

Читать сначала книгу "Княжение Даниила Галицкого".

Читать далее >>>

Книга адаптирована на современный русский язык редакцией Крузо.рф. При копировании текста, ссылка на сайт крузо.рф обязательна.

 

Робот Крузо рекомендует вам:

приколы бигмир рф

Нет изображений

Факты о Крузо

Читать или скачать книгу